Торчали на природе небольшой компанией, пили глинтвейн, ели сосиски, сжигали связанную черт-те как черт-те из чего черт-те чем Масленицу (пришлось изобрести обряд Маслениценагибания, дабы еловые лапки, из которых она была, занялись и горели скорее). Еще били в бубен, снова пили глинтвейн, запивая им сосиски. Долго плакали из-за дыма, евшего глаза. Объясняли товарищам-свинтусам, что, во-первых, если вы готовите еду на костре, не надо кидать в него пластмассу, а во-вторых, мусор надо взять с собой и выкинуть в контейнер, а не сваливать в яму кучей только потому, что нести лень. Снова пили глинтвейн, дружно сходили с ума, фотографировались, грелись на солнце и вели философские разговоры. Заслали гонцов в магазин, из купленного ими вина сварили еще глинтвейна. Легко догадаться, чем мы занимались далее. Вечером, устатые и дурацки улыбающиеся, ехали домой, воняя жареными сосисками, костром и адски вкусным глинтвейном. Вырубилась на плече у Юры, проснулась там же от сообщения, что уже как бы Кировский завод. Придя домой, услышала фразу, что от меня пахнет жареной колбасой. Поинтересовалась, чем должно - водкой или шахматами. Оказывается, должно жареной колбасой. Удивилась. Переживаю состояние сушняка и молча радуюсь тому, что ушибленное колено практически не болит.